У памятников выбор невелик: или уйти «налево», или продолжать гнить
За отвагу в реставрации
С памятниками архитектуры и истории, состоящими под охраной государства, на самом деле ведется необъявленная война. Никто из чиновников о ней не скажет вслух, но из их же кулуарных бесед, которые все-таки достигают журналистских ушей, а главное, из их действий проистекает такое нехорошее подозрение. Государству выгодно, чтобы памятников было меньше. По крайней мере, на его совести.
У нас слишком много памятников
Ирэн Александровна Хаустова – человек в реставрации настолько известный, что даже название организации, в которой она работает, не имеет большого значения. Ей доводилось работать и с НИИ «Спецпроектреставрация», и с Областной инспекцией по охране памятников, и с реставрационной организацией «Ингрия», а теперь – с Научно-проектным реставрационным центром. Огромная, к счастью, деревянная (а то было бы не поднять) шуточная медаль «За отвагу в реставрации», которую вручили Хаустовой коллеги, как нельзя более характеризует ее деятельность. Именно отвагу проявляет Хаустова, защищая несчастные постройки и комплексы, которым выпала честь (и тяжелый крест) оказаться зачисленными в памятники, охраняемые государством: – Будешь тут отважным – в безвыходном-то положении. Кто, если не мы? Вы знаете, что реставраторов осталось очень мало? Не строителей, не исполнителей конкретных операций, не архитекторов, которые строят новое по мотивам старого. А именно реставраторов, которые восстанавливают историческое здание в первозданном его облике. Которые умеют работать со старым строительным материалом, не соглашаются заменять его на дешевые современные аналоги, которые годятся для нового здания, но никак не для старого. И, в конце концов, которые умеют настоять на своем. Почему каждый опытный архитектор-реставратор слывет практически скандалистом? Да потому, что ему приходится отстаивать свою правоту постоянно, и если он отступит один раз, – его задавят окончательно. Вот молодежь с архитектурных факультетов и не идет в реставраторы. Зачем им такая нервная жизнь? Кроме того, у нас все делается руками, а не на компьютере, как их теперь учат. И золото с неба у нас не сыплется – потому что реставратору платят гораздо меньше, чем строителю модных коттеджей.
Ирэн Александровна – человек очень энергичный, не привыкший отступать перед трудностями, но даже у нее в последний годы временами бывает весьма мрачное настроение. Ей хорошо известно – и этот слух подтвердят и в городских, и в областных структурах охраны памятников по всему Северо-Западу, – что грядет очередная «охранная» революция. Когда создали структуру Росохранкультуры, вменив ей в обязанности надзор за памятниками федерального значения, уже было понятно, что это мера временная – немногочисленное управление по Северо-Западу физически не может доглядеть за всеми его памятниками. Оно, если уж на то пошло, до сих пор их пересчитать не может. Да, сотрудники управления регулярно ездят с инспекциями – но это тысячи объектов. И все они требуют внимания, многие – безотлагательного. Кажется, это теперь дошло и до Министерства культуры, которое собирается передать памятники федерального значения обратно местным охранным структурам, – но в каком виде! Одна Ропша, например, чего стоит. Великолепный ропшинский дворец, царская резиденция, после пожара уже много лет пребывает в руинах, а по бумагам – у него есть владелец. Да не какая-нибудь птицефабрика (птицефабрика уже попользовала дворец, пока не спалила), а некая итальянская фирма, которая вот-вот вложит в его восстановление бешеные деньги. Но годы идут, а бешеные деньги никак не отражаются на чудовищном состоянии дворца.
Ох, рано встает охрана…
Ирэн Александровна еще год назад была главным архитектором ФГУП «Ингрия» – реставрационной фирмы, которой руководила Наталья Глинская, бывшая глава областной инспекции по охране памятников. Видя, что охрана погружается в глубоко застойные времена, Глинская решила создать более мобильную структуру, не живущую за государственный счет. За это «Ингрию» не ругал только ленивый, как вспоминает Хаустова: – Все думали, что мы берем себе арендную плату с тех объектов, которые стоят у нас на балансе. Но, скажем, много ли возьмешь с Ивангородской крепости, за которую мы тоже отвечали? Там – бедный музей, который едва сводит концы с концами, ресторанов и казино в нем не завелось, слава Богу, а ведь мы несли инспекционные функции. И как нам было их выполнять? Вот я приезжаю в Ивангород, а там, где по документам расчищенный проезд, лежат огромные кучи земли, нетронутые. А за «работу» кто-то деньги получил. Областной Департамент по охране памятников тоже дулся на нас – ну как же, мы такие «жирные» объекты от них «увели». А что сердиться-то? У них по одному инспектору на несколько огромных районов и до сих пор нет машины. Инспекторы – грамотные, понимающие люди, но они все-таки не на крыльях летают. Чтобы зафиксировать нарушение, надо доехать до объекта. Ну да что теперь об этом. От того, что нас по приказу Швыдкого ликвидировали, им легче жить не стало.
Сейчас активно обсуждается заявление министра культуры Михаила Швыдкого, что с 2008 года памятники федерального значения будут активно продаваться в частные руки. Но это коснется только тех памятников, которые, во-первых, и так в хорошем состоянии, во-вторых, находятся в выгодном месте (природа, инфраструктура и т.д.), в-третьих, не обременены каким-нибудь раскрученным музеем типа Выборгского замка. Продать дворец, пусть даже такой заслуженный, как в Гостилицах, – и история славная, и город недалеко, и дороги есть, но при этом страшные руины и вокруг совхозный поселок, – ну кто в такое вложит деньги? Так что гнить Гостилицам или Ропше, похоже, до полного разрушения. До них, похоже, реставраторы не дойдут никогда – или денег не будет, или реставраторы кончатся как класс, взамен будут только строители.
Время гасить известь
Одна из самых известных работ Хаустовой – реставрация Копорской крепости – до сих пор может быть наглядным пособием по работе со строительными материалами. Шутка ли: Ирэн Александровна позволила себе воссоздать… гасильные ямы, где изготавливался известковый раствор. – Все профессионалы знают, что нельзя известняк сажать на современный цемент. Еще хуже, когда этот цемент применяется в валунной кладке, как в крепости Корела, – вот отчего у них вечно стены в угрожающем состоянии. Все знают, но все используют этот несчастный цемент, потому что так дешевле. А у меня была возможность делать настоящую гашеную известь. Не та «гашенка», которую сейчас в мешках продают в строймаркетах, это раствор для маленьких хлипких сооружений. Наша известь делается несколько лет в специальных ямах. Когда строили Копорскую крепость, тоже торопились, но никому в голову не приходило пересыпать куски камня песком. А эффект от нынешей «гашенки» будет как от песка. Зато та часть крепости, которую нам удалось сделать, стоит на зависть.
И с Выборгским замком пришлось Хаустовой повозиться – реставраторы сбивали цементную корку, которая появилась «благодаря» реставрации 50-х годов, когда этого материала не жалели. Старые стены просто обмазывали цементом, а он не дает дышать камню, в камне повышается температура, стены покрываются трещинками, в трещинки попадает вода – и стену разрывает.
Хаустовой даже довелось строить заново. Гдовская крепость была практически до основания разрушена во время войны. Стены и до сих пор в руинах, но за ними с начала 90-х годов красуется беленый Свято-Державный Дмитриевский собор. Кто не знает его печальную историю, тот думает: «Вот хорошо поработали реставраторы». А здесь была полная реконструкция, потому что от собора оставался один фундамент, да и тот сильно поврежденный. Хаустова и здесь стояла на своем: на излете советской власти, когда финансирование на памятники шло уже по остаточному принципу, она билась и за проект, не позволяя его упрощать, и за стройматериалы, не разрешая заменить их на более дешевые и менее качественные. Действующий собор Гдовской крепости – это посмертный памятник разрушенному Гдову и прижизненный – отважному архитектору-реставратору Ирэн Хаустовой. А страшные руины на месте многих архитектурных жемчужин Северо-Запада – это памятник безвластья, потому что настоящая власть умеет распорядиться доставшимся ей богатством.
Татьяна Хмельник
Справка «НВ»
В Петербурге есть около 600 памятников федерального значения, которые не являются необходимыми для государства (как, скажем, Смольный и Мариинский дворцы) и которые не входят в историческую зону центра, находящуюся под охраной ЮНЕСКО. Их предполагается подготовить к приватизации к началу 2008 года. В области таких объектов значительно меньше, но по всему Северо-Западу (особенно в Псковской и Новгородской областях) их наберется не меньше, чем в Петербурге. Сколько именно – охранные структуры сказать не берутся.
Comments
Комментирование этой статьи закрыто.